Окно выходит в белые деревья...

Окно выходит в белые деревья.
Профессор долго смотрит на деревья.
Он очень долго смотрит на деревья
и очень долго мел крошит в руке.
Ведь это просто – правила деленья!
А он забыл их – правила деленья!
Забыл – подумать! – правила деленья!
Ошибка! Да. Ошибка на доске!
Мы все сидим сегодня по-другому,
и слушаем, и смотрим по-другому,
да и нельзя сейчас не по-другому,
и нам подсказка в этом не нужна.
Ушла жена профессора из дому.
Не знаем мы, куда ушла из дому,
не знаем, отчего ушла из дому,
а знаем только, что ушла она.
В костюме и немодном, и неновом, –
как и всегда, немодном и неновом,
да, как всегда, немодном и неновом, –
спускается профессор в гардероб.
Он долго по карманам ищет номер.
«Ну что такое? Где же этот номер?
А может быть, не брал у вас я номер?
Куда он делся? – Трет рукою лоб. –
Ах, вот он!.. Что ж, как видно, я старею.
Не спорьте, тетя Маша, я старею.
И что уж тут поделаешь – старею…»
Мы слышим – дверь внизу скрипит за ним.
Окно выходит в белые деревья,
в большие и красивые деревья,
но мы сейчас глядим не на деревья,
мы молча на профессора глядим.
Уходит он, сутулый, неумелый,
какой-то беззащитно неумелый,
я бы сказал – устало неумелый,
под снегом, мягко падающим в тишь.
Уже и сам он, как деревья белый,
да, как деревья, совершенно белый,
еще немного – и настолько белый,
что среди них его не разглядишь…

Евгений Евтушенко